Блог ИнРПК — все статьи и видео
Преподаватель ИнРПК, режиссёр, журналист и политтехнолог Роман Владимирович Газенко отвечает на вопросы студентов 25 сентября 2026 года
Преподаватель ИнРПК, режиссёр, журналист и политтехнолог Роман Владимирович Газенко отвечает на вопросы студентов 25 сентября 2026 года
1. Что можно сказать о прошедших выборах в Госдуму? О чём свидетельствуют показанные результаты и как они повлияют на формирование внутренней политики России?
Что можно сказать о выборах? По методу аналогии. У нас во время ковидобесия массовый домашний арест назывался самоизоляцией. Выборы, где по большому счету у электората нет выбора, у нас называются выборами. О чём свидетельствуют показанные результаты? Прежде всего это реальное падение доверия к действующей власти.
Можно называть много факторов, но разница между реальным результатом и тем, с чем нас познакомило ведомство госпожи Панфиловой, это очень серьезный фактор. Это самый серьезный фактор. Сколько правящая партия получила мест в парламенте? Насколько этот фундамент, это победа может оказаться пирровой? Насколько этот фундамент может оказаться достаточно прочным, чтобы ничего не менять? Этот результат для меня, с одной стороны, показатель продолжения так называемой инерционной стратегии, которая не отвечает на все внешние внутренние вызовы, а с другой стороны это показатель достаточно серьезного усиления фактора дестабилизации. Да, сейчас это пока внутри, но с этим придется что-то делать. Выражаю осторожную надежду, что все-таки, учитывая реальный результат, который власти известен, власть верховная, региональная будет каким-то образом это учитывать в формировании свою внутренней политики.
2. Каково реальное значение Госдумы в современном российском государстве? Будет ли оно возрастать или, напротив, снижаться после выборов?
Учитывая диспропорциональное представительство Единой России, значение Госдумы как аппарата легитимизации в политике исполнительной власти в современном контексте и современной формуле будет укреплено. Скажу так осторожно.
Парламент как место дискуссий и место, где народные избранники могут ответить за свои предвыборные обещания – это, конечно, не про современную Государственную Думу, но в любом случае, в тактическом горизонте это инструмент определенной стабилизации общества. Надолго ли его хватит? Мы посмотрим.
3. Вы профессионально занимались политтехнологиями и знаете механизмы формирования общественного мнения изнутри. Где проходит граница между убеждением человека в чём-то и манипуляцией им?
Граница эта очень размыто, как граница между второй сигнальной системой, неокортексом и подсознанием, лимбикой. Инструменты внедрения внешних программ в поведении, оценке, позиции человека, известны уже не первое столетие. В настоящее время мы находимся в ситуации, когда практически весь накопленный человеческий опыт – условно от египетских фараонов до Третьего рейха – на нас обрушивается волной цунами под названием «когнитивная война». Сейчас этот термин уже выведен на поверхность, официально вписан в доктрины как современное оружие. И это, пожалуй, самое мощное оружие, мощнее дронов.
И для меня вопрос о том, где проходит граница между убеждением человека и манипуляцией, – не совсем точный. Вопрос – как формируется убеждение человека. Убеждение большинства формируется на инструментальной базе манипуляции. Принципиальная разница между манипулятором и оператором, и мы об этом говорим на втором уровне, заключается в следующем. Оператор – это не тот, кто нажимает кнопки или двигает джойстиком и рычагами. Опус в переводе с латыни означает произведение, творение. То есть оператор, создатель произведения того, что он изводит из себя, вслушайтесь в это слово – это тот, кто делится своим ресурсом, своими идеями с окружающим пространством, с другими людьми.
А манипулятор – это тот, кто использует чужой ресурс как базу изъятия. Суть манипуляции заключается в том, чтобы внедрить в подсознание человека определенные программы, установки и оценки, и начать управлять его поведением. При этом, как при цыганском гипнозе, человек должен не воспринимать это критически и ощущать все свои действия, как результат собственных мотиваций. Вот где границы. Границы — это этапы. Сначала манипуляция, потом убеждение.
4. Может ли политтехнолог быть честным с аудиторией? Ведь его задача — не просто рассказать о реальности, а добиться определённого восприятия этой реальности.
Здесь в самом вопросе уже и ответ. Нет.
5. Вы работали на советском телевидении, затем в российских коммерческих СМИ, сотрудничали с западной телекомпанией ZDF. Как изменилось ваше представление о том, кто на самом деле управляет информационной повесткой? И кто, по-вашему, управляет ею сегодня?
Мое представление об этом не изменилось. Информационной повесткой управляет так называемая элита. И так называемая повестка – она формируется. Формируется, опять же, с помощью уже упомянутых мною инструментов, вне зависимости от того, в какой стране мы с вами находимся. Это мощнейший инструмент поддержания устойчивости власти, поддержания устойчивости статуса действующей элиты.
Можно привести простейший пример того, как это действует. Вот уже в течение нескольких недель одна повестка с полей потихонечку занимает центральные полосы и заголовки. Это как бы «взбесившиеся медведи». Нам изо всех утюгов льется информация о том, сколько человек, где в каких регионах медведи лишили жизни, нападая в деревнях, в лесах, в горах и так далее.
Но существует интересный прием манипулятивный, называется этот прием крупный план. Когда я был в 2014-м году на Майдане, то обратил внимание: есть маленькая относительно всей страны площадка, там скученный народ, снимается все, скажем, тем самым крупным планом и создается впечатление, что поднялась вся Украина и чуть ли не в каждой деревне происходит то же самое.
Сбив в кучу это и сформировав повестку, нам начинают рассказывать, что от Дальнего Востока до самых западных окраин происходит нападение медведей. Но если включить критическое сознание, не дать себя подвергнуть этому информационному гипнозу, то получится следующее. Посчитайте количество этих нападений на количество населения и площадь страны. И станет ясно, что впечатление о том, что все без исключения медведи Российской Федерации вдруг почему-то стали людоедами, моментально рассыпается. А если дальше посмотреть, как в лес ходят жители Сибири на Дальнего Востока или, скажем, Сахалина, и как они вооружаются для более чем вероятной встречи с этим бурым хищником, станет понятно, что почему-то вдруг это становится повесткой. Но первая волна – это, видимо, определенная инструкция или распоряжение. А дальше вторичная волна подхватывается, потому что это тащит рейтинг, рейтинг — это количество просмотров дочитываний, и это влияет на конвертацию в деньги, потому что реклама зависит от этой активности.
Надо задавать следующий вопрос, а кому и зачем потребовалось это, если такая повестка, которая соседствует с новостями глобальной политики, в принципе, может рассматриваться как фактор отвлечения на негодный объект. Ну, и следующий вопрос — это чего нас отвлекают? Я просто показал алгоритм, анализ. Когда мы начинаем это анализировать, мы активизируем наше сознание, то есть неокортэкс, т.е. нашу нейросеть, основная функция, которой – критически всю информацию пропускать через этот фильтр, чего, конечно, не происходит при массовом оболванивании.
6. Как-то Вы сказали, что при Сталине был «умный народ», а сегодня обществу предлагают ориентироваться на такие фигуры как Бузова. Что именно вы называете «умным народом» — уровень образования, способность к самостоятельному мышлению, культурный кругозор или готовность принимать определённые ценности?
Но в любом случае при Сталине, конечно, был умный народ, потому что сталинская система образования довела до филиграни то, что было начато еще до него усилиями того же ошельмованного и оболганного Феликса Эдмундовича Дзержинского, юбилей которого мы должны были бы отмечать в этом году. Фактически тогда большевики взяли за основу британскую элитарную систему образования и сделали ее общедоступной. И в течение буквально нескольких лет получили прекрасно образованное население.
Великую Отечественную войну встречал очень умный народ, который, собственно, и помимо уровня образования, был способен к самостоятельному мышлению. Он мог принимать самостоятельное решение в условиях этого экзистенциального цивилизационного вызова под названием «Гитлеровское нападение». Культурный кругозор и готовность принимать определенные ценности – это и есть тот умный народ, который по выражению президента Кеннеди, выиграл космическую гонку за школьной партой.
Мне кажется, опять же, дихотомия умный народ и Бузова не совсем точна. Вопрос, что такое умный в нынешнем представлении и философии современного образования. Господствует формула «вы профессионалы настолько, насколько вам платят деньги». Вот с этой точки зрения Бузова – просто Сократ или афинский мудрец.
Мне кажется, что надо понимать этот вопрос гораздо шире. Действительно, нынешняя система учебных пособий и методик, направлена на невозможность усвоения материал. Даже если в учебниках что-то излагается правильно с точки зрения содержания, то структурируется это содержание методически так, что усвоить его практически невозможно. Дебилизация народа за школьной партой создает тот самый глупый народ. Глупый народ по выражению того же руководителя ведущего кредитного учреждения Российской Федерации,
господина Грефа – это те, кем мы, как он сказал, «не сможем манипулировать».
7. Если советская система образования была эффективной, то почему советский народ не смог удержать Советский Союз от распада? Что именно эта система образования не смогла объяснить или предотвратить?
Связь невозможности удержать от распада с системой образования как между углом зависания летающей тарелки и плодовитостью кроликов в Кентукки. Советский Союз уничтожался планомерно с 1953 года, начиная с военно-политического переворота 26 июня. Удары наносили системно, и повлиять на это тот самый умный советский народ практически уже не мог, даже если бы и захотел. Но почему эта система не смогла объяснить и предотвратить? Да по простой причине, что в учебниках и системе образования писалось одно, на практике происходило другое. И люди, которые хорошо умели читать, доверяли тогдашней прессе.
Более того, они считали, что по сталинской модели, если человек министр, то он действительно этого достоен и он умнее остальных. К сожалению, с хрущевским переворотом все это дело изменилось, инерция осталась.
Но если мы говорим о самой системе образования, в чем я вижу ее недостаток с точки зрения сегодняшней реальности? Советская система образования была универсальной. Смысл ее – это всесторонняя развитая личность, но ещё и при специализации профессиональной.
Происходило то, что порядка 95% усвоенной информации практически не использовалось. Вопрос, зачем это было? Зачем нам нужны были интегралы? Зачем нам нужны были представления о неорганической химии и так далее? По одной простой причине это был очень серьезный громоздкий и поэтому не очень эффективный, но тем не менее работающий тренажер для мозга. Это развивало нейронные связи и давало возможность адаптироваться в изменяемой реальности – то есть та самая универсальность.
Люди с советским образованием, которые смогли психологически и ситуативно пережить чудовищные потрясения от перестройки, дефолта, всяческих волн кризисов и войн, все-таки смогли адаптироваться и найти себя в сферах, которым они не обучались. Образованный советский человек оказался прекрасно самообучаемым организмом.
Но в нынешних условиях, где основным фактором и в скором времени основной валютой станет время, – а я прогнозирую, это действительно будет основная валюта в условиях цифровой экономики, – время, потраченное на универсальное образование, которого, кстати, и нет в нынешней системе, будет потраченной валютой.
Я стараюсь в своих беседах со слушателями использовать другой метод, открою небольшой секрет. Это так называемое интегральное образование, где нет четкого разделения на отдельные дисциплины – вот здесь история, здесь физика, здесь химия, математика, лингвистика, политика, политология и так далее, – а где стержнем проходит некая тема, которую можно освещать междисциплинарно, с самых разных тематических и дисциплинарных ракурсов. Это сохраняет интерес и позволяет расширить кругозор, и самое главное позволяет натренировать контекстный анализ.
8. Германия до сих пор является оккупированной страной? Какие конкретные признаки оккупации существуют сегодня?
Размещение иностранного контингента, который не ушел из Германии, это первый признак оккупации. Знаете, как в анекдоте, когда встречается русский и немец, и русский говорит, у нас, знаете, вот такие большие леса, что въезжаешь в лес, ставишь машину на третью скорость, в колею, едешь, едешь, едешь, и месяц не выйдешь, а немец говорит, слушайте, у нас как в 45-м американцы вошли, так до сих пор и не вышли.
Еще очень серьезный признак. Это отсутствие национально ориентированной повести всех, без исключения кабинетов министров, правящих коалиций и правящих партий в истории современной Германии за исключением ГДР. Ну, и, конечно, канцлер-пакт, то есть это первый визит любого избранного канцлера, который совершается в Вашингтон, где ему даются определенные напутствия на будущее «княжение». Но не случайно, кстати, попытка переломить эту тенденцию в национальных интересах, а не в интересах внешнего игрока, сейчас начинает проявляться именно в восточных землях, то есть на территории бывшей ГДР, где АДГ побеждает, побеждает просто феерично. Но я тем не менее остаюсь с скептиком, и даже если им в ходе парламентских выборов удастся сформировать основу будущей коалиции со своим участием, я думаю, что вероятность их откалибровки в антинациональных интересах сохранится.
9. Вы утверждали, что отношение немцев к России можно изменить буквально за сутки. За счёт чего? Пропаганды, дипломатии, изменения политики России, изменения немецких СМИ — или существует какой-то другой механизм?
Отношение немцев к России меняется, и очень быстро – мы можем это наблюдать. В нулевые годы немцы подпевают группе Scorpions о ветре перемен, потом после речи Путина в бундестаге русских отлавливают на улице и начинают целовать. Немцы все прослезились – оказывается, российский президент владеет языком, который, как они считают, невозможно выучить.
Потом, 2010 год, вроде бы все в порядке, и тут вдруг резко меняется умонастроение. Надо понимать, что немцы очень послушные, о себе они говорят, что они послушные, как трупы, достаточно нескольких передовиц в ведущих немецких газетах, чтобы немцы поняли это как сигнал к изменению отношения. И меняется это очень легко.
Хотя, по моему убеждению, исключительно внешнее проявление внутри, под спудом, все равно сохраняется нечто, что все-таки у немцев, в отличие от остальных европейцев, включая наших, извините, братушек славян, заставляет их к русским относиться не как к белым неграм. Что-то очень глубинное. У меня есть ответ на этот вопрос, но это не в рамках сегодняшних моих ответов.
10. Война с Россией – это уже решённый вопрос для Германии? Или может возникнуть что-то, что существенно повлияет на это решение? На каких союзников реально может рассчитывать Германия в случае войны с Россией?
Для человека, который задает этот вопрос, это уже данность. Для меня далеко нет. Я не хочу комментировать чушь, чтобы не давать ей право на существование.
Но хотя бы посмотрите на нынешнее состояние Бундесвера. И вам все станет понятно. Нынешние танцы с бубном вокруг российского угрозы, призыв открытия резервных госпитальных мощностей, засылка несколько человек на несколько танках в Прибалтику – это все игры.
На самом деле, кто-кто, а именно Германия к войне с Россией точно не готова, даже если ее вдруг туда втянут. Кто реально представляет для нас угрозу, это, конечно же, Польша – с великолепной армией, с очень сильным призывным потенциалом. И, как ни странно, Финляндия, там с армией пока все в порядке.
Более того, война Германии с Россией, вы как это представляете? Вы не перепутали это с 1939-м годом, когда у нас появилась общая граница. То есть через голову Польши Германия будет воевать? Или использует какие-то страны, как плацдарм? Например, ту же самую Финляндию.
Это логистически очень громоздко. А потом немцы – ребята прагматичные. Они хорошо понимают, что такое большое расстояние, война по площадям. И тем более логистика в такой не очень транспортно развитой стране, как Российская Федерация.
11. Какой регион Вы считаете наиболее взрывоопасным на ближайшие месяцы? Это по-прежнему Ближний Восток или взрывоопасность перемещается в другие регионы? То, что мы наблюдаем сейчас в Европе и на Ближнем Востоке, это «уже взорвалось» или ещё идёт подготовка? И как могут развиваться события дальше?
Взрывоопасным я считаю то, что можно назвать географической и политической кальдерой, то есть вулканом, который скрывается под ровной поверхностью. И, с моей точки зрения, этих кальдер две. Что касается наших национальных интересов, это два конца проекта Триморье. Один – это Калининградская область, второй – Приднестровье. Вот то, что нам реально угрожает.
Ближний Восток – это то, что уже фактически выполнило свою задачу. Фактически речь идет о центре гигантского циклона, если угодно, о центре серьезного землетрясения, которое будет сказываться гораздо более опасными афтершоками. Глобальное перераспределение приоритетов углеводородной экономики очень скоро скажется на продуктовом кризисе, причем глобальном.
В принципе, камень туда уже брошен и афтершоковые волны распределяются, поэтому какое-то время те, кто это все затеял, в силу разных причин, разновекторных мотиваций, будут пожинать плоды всего этого. Но, что касается взрывоопасности, которая очевидно подразумевается в этом вопросе, то открытая военная взрывоопасность – это уже названные мной регионы.
12. Вы говорили о неизбежности переговоров между крупными державами и о том, что Россия должна получать свои «козыри» на фронте. Как выглядят наши политические шансы и позиции на фронте в преддверии нескольких анонсированных встреч мировых лидеров в различных форматах?
Говоря о неизбежности переговоров между крупными державами, я все-таки имел в виду то, что переговоры – это не цель, это средство. Основная цель – это не просто даже договоренность зафиксирована на бумаге, в отличие от духа протухшего Анкориджа, а это договоренность, которая подкрепляется целым рядом силовых факторов: факторов силы и факторов ответственности за несоблюдение. Речь идет о договороспособности и о договороготовности тех, кто вступает в переговоры.
Какие силовые факторы для того, чтобы достигать договоренности, а самое главное – какие факторы для того, чтобы их фиксировать – как минимум хотя бы лет на пять. В силу целого ряда причин единственный договороспособной державой сегодня является для нас Китай, хотя бы потому, что у Китая стоит знак равенство между несменяемостью власти и несменяемостью курса.
США и любой другой мировой, извините за слово, игрок легко поменяет свои приоритеты и векторы, нарушит любые договоренности, как только там поменяется власть. Мы понимаем, как устроена демократия – обнулятся все договоренности, достигнутые прежней администрацией, а Верховного Третейского судьи фактически нет, потому что ООН превратился в декорацию, в упаковку мирового медиатора.
Поэтому наши шансы и позиции могут усиливаться сейчас не только на фронте, там мы понимаем, что все возможности для молниеносной войны, современной войны были по каким-то причинам упущены. Теперь мне представляется, что в основе фактора силы, перед тем, как усесться за стол очередных или будущих переговоров, является наша внутренняя готовность отвечать на эти вызовы. Прежде всего, готовность нашей экономики перейти наконец-то на рельсы обретения суверенитета – в данном случае не политического, а суверенитета технологического, перейти к ускоренному развитию в новом технологическом укладе.
13. Вы говорите о необходимости государственной медиаплатформы, которая должна формировать у молодёжи определённые духовно-нравственные установки. Как государство должно и может формировать мировоззрение молодых людей через медиа? И где проходит граница между воспитанием и государственной пропагандой?
Государство должно для начала сформулировать это мировоззрение, в основе которого лежит отражение или проекция основной функции государства. Основная функция государства – это обеспечение будущего страны и народа. Все должно быть направлено на обеспечение будущего.
Где проходит граница между воспитанием и государственной пропаганды – это другой совершенно вопрос. Да нет этой границы, она искусственная. Пропаганда, образование, воспитание – это единый процесс. Нельзя его дробить. Это единый комплексный процесс.
Но если угодно, неправильно понятное выражение в здоровом теле здоровый дух, здоровому духу здоровое тело, здоровому телу здоровой мозги, граница – это абсолютно искусственное дело. Вот сейчас мы вас повоспитываем, а утром будет политинформации. Нет этой разницы.
Я не очень понимаю, что такое духовно-нравственные установки. Понятно, что есть внешние параметры ограничения либеральной вседозволенности – это этика, мораль, нравственность. Но духовность – это то, что позволяет человеку не нарушать эти принципы, фактически не знакомясь с мерами карательного воздействия за нарушение оных. Есть разница между духом и буквой закона.
«Ты туда не ходи, и то снег башка попадет, совсем мертвый будешь». Или «за это расплатишься». Мы тебе сделаем ай-ай-ай или применим другие меры социального, морального и прочего материального воздействия. Это касается буквы закона.
Но большинство населения, эти законы не читало. Тем не менее, на улицах не происходит средневековый хаос и первобытнообщинный беспредел. Это то, что и называется духом закона. Писанный закон должен отвечать этому нравственному закону внутри человека, этому стержню, с очень трудно определяемым понятием совесть.
По совести человек поступает или не поступает, подличает или не подличает. Это и есть духовное воспитание. И встает вопрос: а кто занимается духовным воспитанием? И каким образом он это осуществляет? «Любите Родину – мать вашу»?
Давайте посмотрим на самого того, кто грозит нам пальчиком или увещевает. На яхты, дворцы, золотые троны, килограммовые кресты, кто берет на себя функцию этого духовного воспитания.
Или, может быть, это действующие по методичке учителя, которые рассказывают о том, что у нас не было Сталинградской битвы, а было уже сражение на Волге. Кто этим занимается? Где этот орган, который должен это формировать? А нет его.
Надежда на то, что родители должны. Надежда слабая, потому что от нынешнего поколения родителей, которое пришло в этот мир в эпоху разрушения действительно серьезных духовных конструктов советского образца, трудно чего-то требовать. От дедушки-бабушки, которые живут на пенсию, достойную какого-нибудь аборигена Центральной Африки, от них требовать чего-то в духовном воспитании?
Нет этого органа. Поэтому здесь государство должно. Вопрос к кому и что.
Что можно сказать о выборах? По методу аналогии. У нас во время ковидобесия массовый домашний арест назывался самоизоляцией. Выборы, где по большому счету у электората нет выбора, у нас называются выборами. О чём свидетельствуют показанные результаты? Прежде всего это реальное падение доверия к действующей власти.
Можно называть много факторов, но разница между реальным результатом и тем, с чем нас познакомило ведомство госпожи Панфиловой, это очень серьезный фактор. Это самый серьезный фактор. Сколько правящая партия получила мест в парламенте? Насколько этот фундамент, это победа может оказаться пирровой? Насколько этот фундамент может оказаться достаточно прочным, чтобы ничего не менять? Этот результат для меня, с одной стороны, показатель продолжения так называемой инерционной стратегии, которая не отвечает на все внешние внутренние вызовы, а с другой стороны это показатель достаточно серьезного усиления фактора дестабилизации. Да, сейчас это пока внутри, но с этим придется что-то делать. Выражаю осторожную надежду, что все-таки, учитывая реальный результат, который власти известен, власть верховная, региональная будет каким-то образом это учитывать в формировании свою внутренней политики.
2. Каково реальное значение Госдумы в современном российском государстве? Будет ли оно возрастать или, напротив, снижаться после выборов?
Учитывая диспропорциональное представительство Единой России, значение Госдумы как аппарата легитимизации в политике исполнительной власти в современном контексте и современной формуле будет укреплено. Скажу так осторожно.
Парламент как место дискуссий и место, где народные избранники могут ответить за свои предвыборные обещания – это, конечно, не про современную Государственную Думу, но в любом случае, в тактическом горизонте это инструмент определенной стабилизации общества. Надолго ли его хватит? Мы посмотрим.
3. Вы профессионально занимались политтехнологиями и знаете механизмы формирования общественного мнения изнутри. Где проходит граница между убеждением человека в чём-то и манипуляцией им?
Граница эта очень размыто, как граница между второй сигнальной системой, неокортексом и подсознанием, лимбикой. Инструменты внедрения внешних программ в поведении, оценке, позиции человека, известны уже не первое столетие. В настоящее время мы находимся в ситуации, когда практически весь накопленный человеческий опыт – условно от египетских фараонов до Третьего рейха – на нас обрушивается волной цунами под названием «когнитивная война». Сейчас этот термин уже выведен на поверхность, официально вписан в доктрины как современное оружие. И это, пожалуй, самое мощное оружие, мощнее дронов.
И для меня вопрос о том, где проходит граница между убеждением человека и манипуляцией, – не совсем точный. Вопрос – как формируется убеждение человека. Убеждение большинства формируется на инструментальной базе манипуляции. Принципиальная разница между манипулятором и оператором, и мы об этом говорим на втором уровне, заключается в следующем. Оператор – это не тот, кто нажимает кнопки или двигает джойстиком и рычагами. Опус в переводе с латыни означает произведение, творение. То есть оператор, создатель произведения того, что он изводит из себя, вслушайтесь в это слово – это тот, кто делится своим ресурсом, своими идеями с окружающим пространством, с другими людьми.
А манипулятор – это тот, кто использует чужой ресурс как базу изъятия. Суть манипуляции заключается в том, чтобы внедрить в подсознание человека определенные программы, установки и оценки, и начать управлять его поведением. При этом, как при цыганском гипнозе, человек должен не воспринимать это критически и ощущать все свои действия, как результат собственных мотиваций. Вот где границы. Границы — это этапы. Сначала манипуляция, потом убеждение.
4. Может ли политтехнолог быть честным с аудиторией? Ведь его задача — не просто рассказать о реальности, а добиться определённого восприятия этой реальности.
Здесь в самом вопросе уже и ответ. Нет.
5. Вы работали на советском телевидении, затем в российских коммерческих СМИ, сотрудничали с западной телекомпанией ZDF. Как изменилось ваше представление о том, кто на самом деле управляет информационной повесткой? И кто, по-вашему, управляет ею сегодня?
Мое представление об этом не изменилось. Информационной повесткой управляет так называемая элита. И так называемая повестка – она формируется. Формируется, опять же, с помощью уже упомянутых мною инструментов, вне зависимости от того, в какой стране мы с вами находимся. Это мощнейший инструмент поддержания устойчивости власти, поддержания устойчивости статуса действующей элиты.
Можно привести простейший пример того, как это действует. Вот уже в течение нескольких недель одна повестка с полей потихонечку занимает центральные полосы и заголовки. Это как бы «взбесившиеся медведи». Нам изо всех утюгов льется информация о том, сколько человек, где в каких регионах медведи лишили жизни, нападая в деревнях, в лесах, в горах и так далее.
Но существует интересный прием манипулятивный, называется этот прием крупный план. Когда я был в 2014-м году на Майдане, то обратил внимание: есть маленькая относительно всей страны площадка, там скученный народ, снимается все, скажем, тем самым крупным планом и создается впечатление, что поднялась вся Украина и чуть ли не в каждой деревне происходит то же самое.
Сбив в кучу это и сформировав повестку, нам начинают рассказывать, что от Дальнего Востока до самых западных окраин происходит нападение медведей. Но если включить критическое сознание, не дать себя подвергнуть этому информационному гипнозу, то получится следующее. Посчитайте количество этих нападений на количество населения и площадь страны. И станет ясно, что впечатление о том, что все без исключения медведи Российской Федерации вдруг почему-то стали людоедами, моментально рассыпается. А если дальше посмотреть, как в лес ходят жители Сибири на Дальнего Востока или, скажем, Сахалина, и как они вооружаются для более чем вероятной встречи с этим бурым хищником, станет понятно, что почему-то вдруг это становится повесткой. Но первая волна – это, видимо, определенная инструкция или распоряжение. А дальше вторичная волна подхватывается, потому что это тащит рейтинг, рейтинг — это количество просмотров дочитываний, и это влияет на конвертацию в деньги, потому что реклама зависит от этой активности.
Надо задавать следующий вопрос, а кому и зачем потребовалось это, если такая повестка, которая соседствует с новостями глобальной политики, в принципе, может рассматриваться как фактор отвлечения на негодный объект. Ну, и следующий вопрос — это чего нас отвлекают? Я просто показал алгоритм, анализ. Когда мы начинаем это анализировать, мы активизируем наше сознание, то есть неокортэкс, т.е. нашу нейросеть, основная функция, которой – критически всю информацию пропускать через этот фильтр, чего, конечно, не происходит при массовом оболванивании.
6. Как-то Вы сказали, что при Сталине был «умный народ», а сегодня обществу предлагают ориентироваться на такие фигуры как Бузова. Что именно вы называете «умным народом» — уровень образования, способность к самостоятельному мышлению, культурный кругозор или готовность принимать определённые ценности?
Но в любом случае при Сталине, конечно, был умный народ, потому что сталинская система образования довела до филиграни то, что было начато еще до него усилиями того же ошельмованного и оболганного Феликса Эдмундовича Дзержинского, юбилей которого мы должны были бы отмечать в этом году. Фактически тогда большевики взяли за основу британскую элитарную систему образования и сделали ее общедоступной. И в течение буквально нескольких лет получили прекрасно образованное население.
Великую Отечественную войну встречал очень умный народ, который, собственно, и помимо уровня образования, был способен к самостоятельному мышлению. Он мог принимать самостоятельное решение в условиях этого экзистенциального цивилизационного вызова под названием «Гитлеровское нападение». Культурный кругозор и готовность принимать определенные ценности – это и есть тот умный народ, который по выражению президента Кеннеди, выиграл космическую гонку за школьной партой.
Мне кажется, опять же, дихотомия умный народ и Бузова не совсем точна. Вопрос, что такое умный в нынешнем представлении и философии современного образования. Господствует формула «вы профессионалы настолько, насколько вам платят деньги». Вот с этой точки зрения Бузова – просто Сократ или афинский мудрец.
Мне кажется, что надо понимать этот вопрос гораздо шире. Действительно, нынешняя система учебных пособий и методик, направлена на невозможность усвоения материал. Даже если в учебниках что-то излагается правильно с точки зрения содержания, то структурируется это содержание методически так, что усвоить его практически невозможно. Дебилизация народа за школьной партой создает тот самый глупый народ. Глупый народ по выражению того же руководителя ведущего кредитного учреждения Российской Федерации,
господина Грефа – это те, кем мы, как он сказал, «не сможем манипулировать».
7. Если советская система образования была эффективной, то почему советский народ не смог удержать Советский Союз от распада? Что именно эта система образования не смогла объяснить или предотвратить?
Связь невозможности удержать от распада с системой образования как между углом зависания летающей тарелки и плодовитостью кроликов в Кентукки. Советский Союз уничтожался планомерно с 1953 года, начиная с военно-политического переворота 26 июня. Удары наносили системно, и повлиять на это тот самый умный советский народ практически уже не мог, даже если бы и захотел. Но почему эта система не смогла объяснить и предотвратить? Да по простой причине, что в учебниках и системе образования писалось одно, на практике происходило другое. И люди, которые хорошо умели читать, доверяли тогдашней прессе.
Более того, они считали, что по сталинской модели, если человек министр, то он действительно этого достоен и он умнее остальных. К сожалению, с хрущевским переворотом все это дело изменилось, инерция осталась.
Но если мы говорим о самой системе образования, в чем я вижу ее недостаток с точки зрения сегодняшней реальности? Советская система образования была универсальной. Смысл ее – это всесторонняя развитая личность, но ещё и при специализации профессиональной.
Происходило то, что порядка 95% усвоенной информации практически не использовалось. Вопрос, зачем это было? Зачем нам нужны были интегралы? Зачем нам нужны были представления о неорганической химии и так далее? По одной простой причине это был очень серьезный громоздкий и поэтому не очень эффективный, но тем не менее работающий тренажер для мозга. Это развивало нейронные связи и давало возможность адаптироваться в изменяемой реальности – то есть та самая универсальность.
Люди с советским образованием, которые смогли психологически и ситуативно пережить чудовищные потрясения от перестройки, дефолта, всяческих волн кризисов и войн, все-таки смогли адаптироваться и найти себя в сферах, которым они не обучались. Образованный советский человек оказался прекрасно самообучаемым организмом.
Но в нынешних условиях, где основным фактором и в скором времени основной валютой станет время, – а я прогнозирую, это действительно будет основная валюта в условиях цифровой экономики, – время, потраченное на универсальное образование, которого, кстати, и нет в нынешней системе, будет потраченной валютой.
Я стараюсь в своих беседах со слушателями использовать другой метод, открою небольшой секрет. Это так называемое интегральное образование, где нет четкого разделения на отдельные дисциплины – вот здесь история, здесь физика, здесь химия, математика, лингвистика, политика, политология и так далее, – а где стержнем проходит некая тема, которую можно освещать междисциплинарно, с самых разных тематических и дисциплинарных ракурсов. Это сохраняет интерес и позволяет расширить кругозор, и самое главное позволяет натренировать контекстный анализ.
8. Германия до сих пор является оккупированной страной? Какие конкретные признаки оккупации существуют сегодня?
Размещение иностранного контингента, который не ушел из Германии, это первый признак оккупации. Знаете, как в анекдоте, когда встречается русский и немец, и русский говорит, у нас, знаете, вот такие большие леса, что въезжаешь в лес, ставишь машину на третью скорость, в колею, едешь, едешь, едешь, и месяц не выйдешь, а немец говорит, слушайте, у нас как в 45-м американцы вошли, так до сих пор и не вышли.
Еще очень серьезный признак. Это отсутствие национально ориентированной повести всех, без исключения кабинетов министров, правящих коалиций и правящих партий в истории современной Германии за исключением ГДР. Ну, и, конечно, канцлер-пакт, то есть это первый визит любого избранного канцлера, который совершается в Вашингтон, где ему даются определенные напутствия на будущее «княжение». Но не случайно, кстати, попытка переломить эту тенденцию в национальных интересах, а не в интересах внешнего игрока, сейчас начинает проявляться именно в восточных землях, то есть на территории бывшей ГДР, где АДГ побеждает, побеждает просто феерично. Но я тем не менее остаюсь с скептиком, и даже если им в ходе парламентских выборов удастся сформировать основу будущей коалиции со своим участием, я думаю, что вероятность их откалибровки в антинациональных интересах сохранится.
9. Вы утверждали, что отношение немцев к России можно изменить буквально за сутки. За счёт чего? Пропаганды, дипломатии, изменения политики России, изменения немецких СМИ — или существует какой-то другой механизм?
Отношение немцев к России меняется, и очень быстро – мы можем это наблюдать. В нулевые годы немцы подпевают группе Scorpions о ветре перемен, потом после речи Путина в бундестаге русских отлавливают на улице и начинают целовать. Немцы все прослезились – оказывается, российский президент владеет языком, который, как они считают, невозможно выучить.
Потом, 2010 год, вроде бы все в порядке, и тут вдруг резко меняется умонастроение. Надо понимать, что немцы очень послушные, о себе они говорят, что они послушные, как трупы, достаточно нескольких передовиц в ведущих немецких газетах, чтобы немцы поняли это как сигнал к изменению отношения. И меняется это очень легко.
Хотя, по моему убеждению, исключительно внешнее проявление внутри, под спудом, все равно сохраняется нечто, что все-таки у немцев, в отличие от остальных европейцев, включая наших, извините, братушек славян, заставляет их к русским относиться не как к белым неграм. Что-то очень глубинное. У меня есть ответ на этот вопрос, но это не в рамках сегодняшних моих ответов.
10. Война с Россией – это уже решённый вопрос для Германии? Или может возникнуть что-то, что существенно повлияет на это решение? На каких союзников реально может рассчитывать Германия в случае войны с Россией?
Для человека, который задает этот вопрос, это уже данность. Для меня далеко нет. Я не хочу комментировать чушь, чтобы не давать ей право на существование.
Но хотя бы посмотрите на нынешнее состояние Бундесвера. И вам все станет понятно. Нынешние танцы с бубном вокруг российского угрозы, призыв открытия резервных госпитальных мощностей, засылка несколько человек на несколько танках в Прибалтику – это все игры.
На самом деле, кто-кто, а именно Германия к войне с Россией точно не готова, даже если ее вдруг туда втянут. Кто реально представляет для нас угрозу, это, конечно же, Польша – с великолепной армией, с очень сильным призывным потенциалом. И, как ни странно, Финляндия, там с армией пока все в порядке.
Более того, война Германии с Россией, вы как это представляете? Вы не перепутали это с 1939-м годом, когда у нас появилась общая граница. То есть через голову Польши Германия будет воевать? Или использует какие-то страны, как плацдарм? Например, ту же самую Финляндию.
Это логистически очень громоздко. А потом немцы – ребята прагматичные. Они хорошо понимают, что такое большое расстояние, война по площадям. И тем более логистика в такой не очень транспортно развитой стране, как Российская Федерация.
11. Какой регион Вы считаете наиболее взрывоопасным на ближайшие месяцы? Это по-прежнему Ближний Восток или взрывоопасность перемещается в другие регионы? То, что мы наблюдаем сейчас в Европе и на Ближнем Востоке, это «уже взорвалось» или ещё идёт подготовка? И как могут развиваться события дальше?
Взрывоопасным я считаю то, что можно назвать географической и политической кальдерой, то есть вулканом, который скрывается под ровной поверхностью. И, с моей точки зрения, этих кальдер две. Что касается наших национальных интересов, это два конца проекта Триморье. Один – это Калининградская область, второй – Приднестровье. Вот то, что нам реально угрожает.
Ближний Восток – это то, что уже фактически выполнило свою задачу. Фактически речь идет о центре гигантского циклона, если угодно, о центре серьезного землетрясения, которое будет сказываться гораздо более опасными афтершоками. Глобальное перераспределение приоритетов углеводородной экономики очень скоро скажется на продуктовом кризисе, причем глобальном.
В принципе, камень туда уже брошен и афтершоковые волны распределяются, поэтому какое-то время те, кто это все затеял, в силу разных причин, разновекторных мотиваций, будут пожинать плоды всего этого. Но, что касается взрывоопасности, которая очевидно подразумевается в этом вопросе, то открытая военная взрывоопасность – это уже названные мной регионы.
12. Вы говорили о неизбежности переговоров между крупными державами и о том, что Россия должна получать свои «козыри» на фронте. Как выглядят наши политические шансы и позиции на фронте в преддверии нескольких анонсированных встреч мировых лидеров в различных форматах?
Говоря о неизбежности переговоров между крупными державами, я все-таки имел в виду то, что переговоры – это не цель, это средство. Основная цель – это не просто даже договоренность зафиксирована на бумаге, в отличие от духа протухшего Анкориджа, а это договоренность, которая подкрепляется целым рядом силовых факторов: факторов силы и факторов ответственности за несоблюдение. Речь идет о договороспособности и о договороготовности тех, кто вступает в переговоры.
Какие силовые факторы для того, чтобы достигать договоренности, а самое главное – какие факторы для того, чтобы их фиксировать – как минимум хотя бы лет на пять. В силу целого ряда причин единственный договороспособной державой сегодня является для нас Китай, хотя бы потому, что у Китая стоит знак равенство между несменяемостью власти и несменяемостью курса.
США и любой другой мировой, извините за слово, игрок легко поменяет свои приоритеты и векторы, нарушит любые договоренности, как только там поменяется власть. Мы понимаем, как устроена демократия – обнулятся все договоренности, достигнутые прежней администрацией, а Верховного Третейского судьи фактически нет, потому что ООН превратился в декорацию, в упаковку мирового медиатора.
Поэтому наши шансы и позиции могут усиливаться сейчас не только на фронте, там мы понимаем, что все возможности для молниеносной войны, современной войны были по каким-то причинам упущены. Теперь мне представляется, что в основе фактора силы, перед тем, как усесться за стол очередных или будущих переговоров, является наша внутренняя готовность отвечать на эти вызовы. Прежде всего, готовность нашей экономики перейти наконец-то на рельсы обретения суверенитета – в данном случае не политического, а суверенитета технологического, перейти к ускоренному развитию в новом технологическом укладе.
13. Вы говорите о необходимости государственной медиаплатформы, которая должна формировать у молодёжи определённые духовно-нравственные установки. Как государство должно и может формировать мировоззрение молодых людей через медиа? И где проходит граница между воспитанием и государственной пропагандой?
Государство должно для начала сформулировать это мировоззрение, в основе которого лежит отражение или проекция основной функции государства. Основная функция государства – это обеспечение будущего страны и народа. Все должно быть направлено на обеспечение будущего.
Где проходит граница между воспитанием и государственной пропаганды – это другой совершенно вопрос. Да нет этой границы, она искусственная. Пропаганда, образование, воспитание – это единый процесс. Нельзя его дробить. Это единый комплексный процесс.
Но если угодно, неправильно понятное выражение в здоровом теле здоровый дух, здоровому духу здоровое тело, здоровому телу здоровой мозги, граница – это абсолютно искусственное дело. Вот сейчас мы вас повоспитываем, а утром будет политинформации. Нет этой разницы.
Я не очень понимаю, что такое духовно-нравственные установки. Понятно, что есть внешние параметры ограничения либеральной вседозволенности – это этика, мораль, нравственность. Но духовность – это то, что позволяет человеку не нарушать эти принципы, фактически не знакомясь с мерами карательного воздействия за нарушение оных. Есть разница между духом и буквой закона.
«Ты туда не ходи, и то снег башка попадет, совсем мертвый будешь». Или «за это расплатишься». Мы тебе сделаем ай-ай-ай или применим другие меры социального, морального и прочего материального воздействия. Это касается буквы закона.
Но большинство населения, эти законы не читало. Тем не менее, на улицах не происходит средневековый хаос и первобытнообщинный беспредел. Это то, что и называется духом закона. Писанный закон должен отвечать этому нравственному закону внутри человека, этому стержню, с очень трудно определяемым понятием совесть.
По совести человек поступает или не поступает, подличает или не подличает. Это и есть духовное воспитание. И встает вопрос: а кто занимается духовным воспитанием? И каким образом он это осуществляет? «Любите Родину – мать вашу»?
Давайте посмотрим на самого того, кто грозит нам пальчиком или увещевает. На яхты, дворцы, золотые троны, килограммовые кресты, кто берет на себя функцию этого духовного воспитания.
Или, может быть, это действующие по методичке учителя, которые рассказывают о том, что у нас не было Сталинградской битвы, а было уже сражение на Волге. Кто этим занимается? Где этот орган, который должен это формировать? А нет его.
Надежда на то, что родители должны. Надежда слабая, потому что от нынешнего поколения родителей, которое пришло в этот мир в эпоху разрушения действительно серьезных духовных конструктов советского образца, трудно чего-то требовать. От дедушки-бабушки, которые живут на пенсию, достойную какого-нибудь аборигена Центральной Африки, от них требовать чего-то в духовном воспитании?
Нет этого органа. Поэтому здесь государство должно. Вопрос к кому и что.
