Ректор ИнРПК Дмитрий Владимирович Роде и преподаватели ИнРПК Никита Сергеевич Устинов и Александр Дмитриевич Малышев приняли участие в работе Х Всероссийской научной теологической конференции «Теология в научно-образовательном пространстве: итоги десятилетия и перспективы развития».
Триединое Царство: онтологическое основание русской политической философии
Русское государство было создано русским православным народом и на протяжении большей части своей истории развивалось внутри православной цивилизации. Поэтому любые попытки понять природу русской власти исключительно через экономику, право или политические институты неизбежно оказываются неполными. Чтобы понять, как русские люди воспринимали государство, царя, народ и сам смысл власти, необходимо обратиться к тому мировоззрению, которое сформировало русскую культуру. Этим мировоззрением было православие.
В отличие от большинства современных политических теорий, православная традиция начинает размышление о государстве не с человека, а с Бога. Вопрос о правильном устройстве общества оказывается связан с вопросом о правильном устройстве самого мироздания. Именно поэтому истоки русской политической философии следует искать не в трудах европейских мыслителей Нового времени, а в Священном Писании, которое на протяжении веков являлось главным источником представлений о власти, справедливости, служении и государственном порядке. И с вашего позволения я немного пробегусь по Библейской истории.
Библейская история представляет собой не только историю спасения человека, но и историю поиска правильного Царства. От первых глав книги Бытия до пришествия Христа через всё Писание проходит вопрос о том, каким должно быть общество, живущее в согласии с Божественным замыслом. Поэтому для понимания русской государственности необходимо прежде всего обратиться к той модели власти, которая раскрывается в Священной истории и получает своё завершение во Христе как Царе, Первосвященнике и Пророке.
В молитве Господней христианин просит: «Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф. 6:10). Эти слова предполагают, что земной порядок должен быть отражением порядка Небесного. Следовательно, чтобы понять природу правильной власти, необходимо сначала понять устройство самого Царства Небесного.
Священное Писание и Священное Предание изображают Небесное Царство не как собрание независимых существ, а как иерархию служения. Ангельские чины различаются по своему предназначению, но все они подчинены единому Божественному замыслу. Именно поэтому первым грехом становится не убийство и не воровство. Первым грехом становится отказ от служения. И падение части ангелов, и грехопадение Адама имеют одну природу — желание самостоятельно определять добро и зло вместо исполнения воли Божией.
Вся последующая библейская история представляет собой путь возвращения человека к правильному порядку. Авраам становится первым человеком, который добровольно ставит волю Бога выше собственной воли. Его подвиг заключается не только в вере, но и в доверии. Поэтому Господь заключает с ним Завет и обещает, что через его потомство благословятся все народы земли (Быт. 12:3).
Однако целью Промысла является не только воспитание отдельных праведников. Господь начинает воспитывать целый народ. Именно поэтому Израиль проходит через Египет, пустыню и Закон Моисея. Через Моисея народ получает Закон, а через Аарона — помазанника. В восьмой главе книги Левит Аарон посвящается через помазание елеем и особый обряд введения в служение. Обычно это рассматривается исключительно как начало священства, однако само описание обряда удивительно напоминает позднейшие царские помазания.
Таким образом, Израиль получает все основные элементы будущего царства. Но народ оказывается не готов принять этот порядок. В книге Чисел звучат слова: «Все общество свято» (Чис. 16:3). За внешним требованием равенства скрывается более глубокая проблема — отказ признавать сам принцип служения и иерархии. Народ соглашается выйти из Египта, но не соглашается жить как Царство.
После смерти Моисея эта проблема становится ещё более очевидной. На протяжении нескольких столетий Израиль живёт без царя. Книга Судей несколько раз повторяет одну и ту же формулу: «В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым» (Суд. 21:25). История Судей показывает, что народ, отказавшийся от служения, неизбежно возвращается к разобщённости. Господь снова и снова воздвигает вождей и избавителей, однако каждый раз после их смерти народ возвращается к прежним ошибкам.
Поэтому после Моисея начинается эпоха Судей, которая заканчивается просьбой народа поставить царя. Первым царём становится Саул. Он успешно решает военные и государственные задачи, но его правление показывает ограниченность чисто материального понимания власти. Государство может быть сильным, армия может быть победоносной, экономика может развиваться, но этого недостаточно для исполнения Божьего замысла.
Ответом становится Давид. Если Саул является царём, которого хотел народ, то Давид становится царём, которого избирает Бог. В его лице впервые соединяются государственное и духовное служение. Давид не только управляет государством и ведёт войны. Он участвует в богослужении, приносит жертвы и благословляет народ. Писание говорит: «Когда Давид окончил всесожжения и жертвы мирные, то благословил народ именем Господа Саваофа» (2 Цар. 6:18).
Именно поэтому Давид становится центральной фигурой всей ветхозаветной истории. Его царство оказывается наиболее близким к тому образу власти, который ранее был явлен в Мелхиседеке. О Мелхиседеке книга Бытия говорит как о царе Салима и священнике Бога Всевышнего (Быт. 14:18). Позднее Псалтирь возвещает о грядущем Мессии: «Ты иерей вовек по чину Мелхиседека» (Пс. 109:4).
После Давида начинается постепенное разрушение этого единства. Духовная и государственная власть разделяются. Царь и священник начинают существовать как отдельные институты. Израиль сначала распадается на два царства, а затем приходит к Вавилонскому плену. Христос позднее сформулирует общий принцип: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет» (Мф. 12:25). Поэтому Вавилонский плен в библейской логике является не случайным военным поражением, а закономерным следствием утраты внутреннего единства.
Окончательное разрешение этой проблемы происходит во Христе. Он приходит одновременно как Царь, Первосвященник и Пророк. Символически это выражено уже в дарах волхвов: золото указывает на царское достоинство, ладан — на священническое служение, смирна — на жертвенный подвиг. Во Христе соединяется всё то, что после Давида оказалось разделённым.
При этом русское понимание власти существенно отличалось как от западного абсолютизма, так и от современных демократических представлений. В западной политической традиции государство постепенно начинает восприниматься как договор между людьми, а власть — как результат распределения полномочий между различными институтами. Русская мысль исходила из совершенно другого основания. Государство понималось не как договор и не как механизм управления, а как особая форма служения Богу и народу.
Именно поэтому в русской традиции государь воспринимался не как собственник государства и не как наёмный управляющий общества. Он рассматривался как лицо, лично отвечающее перед Богом за судьбу народа. Русский царь обладал не только правами, но прежде всего обязанностью служения. Его власть была не привилегией, а тяжёлым крестом. Недаром древнерусские тексты постоянно подчёркивают мысль о том, что государь будет отвечать на Страшном Суде не только за собственные грехи, но и за состояние вверенного ему народа.
Русская политическая философия исходит из того, что власть существует не для реализации интересов отдельных групп и не для согласования частных выгод. Её назначение состоит в организации служения. Поэтому центральным вопросом русской государственности становится не вопрос о распределении власти, а вопрос об ответственности за исполнение Божественного замысла в истории.
Отсюда вырастает и русское понимание соборности. Вопреки распространённому мнению, соборность никогда не означала отсутствие власти или управление большинством. Соборность предполагала согласованное служение различных частей единого организма. Государь, духовенство, воинство и народ не рассматривались как конкурирующие силы, борющиеся за влияние. Они воспринимались как участники общего дела, каждый из которых несёт собственное служение и собственную ответственность.
Именно поэтому русская политическая мысль традиционно относилась с недоверием как к деспотии, так и к олигархии. Самодержавие понималось не как произвол одного человека, а как единство ответственности. Если в западной модели власть стремится разделиться между множеством независимых центров, то русская традиция стремилась сохранить единство верховного служения при сохранении многообразия общественной жизни.
В этом заключается одна из причин, по которой многие политические институты, успешно работающие на Западе, плохо приживались в России. Они создавались внутри другой философии человека и государства. Русская цивилизация на протяжении веков строилась вокруг идеи единого нравственного центра, объединяющего народ, Церковь и государство. Поэтому механическое копирование чужих политических форм неизбежно приводило к внутренним противоречиям.
С точки зрения русской политической философии задача государства заключается не только в обеспечении безопасности или экономического благополучия. Государство должно сохранять единство народа, поддерживать нравственный порядок и создавать условия для исполнения человеком своего высшего предназначения. Именно поэтому вопрос о власти в русской традиции всегда являлся одновременно вопросом духовным.
В этом смысле Триединое Царство представляет собой не реконструкцию прошлого и не попытку вернуть исторические формы Московской Руси. Речь идёт о принципе. Как Небесное Царство существует как единство различных служений вокруг единого Божественного центра, так и земное государство должно стремиться к соединению духовного, военного и государственного начал вокруг единой ответственности перед Богом и народом.
Поэтому Триединое Царство является не просто политическим проектом и не одной из возможных моделей государственного устройства. Оно представляет собой онтологический принцип, вытекающий из самого понимания мира как творения Божия. Если Небесное Царство существует как единый порядок служения, то и земное царство может быть устойчивым лишь тогда, когда отражает этот порядок. Именно в этом смысле слова молитвы Господней остаются не только религиозным прошением, но и программой русской политической философии: «Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе».