С 1 марта 2026 года в России вступил в силу закон, призванный оградить граждан от контента, дискредитирующего «традиционные ценности», и то, что началось после этой даты, заставило даже бывалых сатириков протирать глаза. Из онлайн-кинотеатров один за другим исчезают целые эпизоды: не только откровенные сцены, но и целые диалоги, сюжетные линии, а порой и сам нерв произведения, ради которого оно когда-то и создавалось. Под нож идут фильмы и сериалы, которые ещё вчера считались классикой или просто любимыми зрителями. Даже те, кто обычно безоговорочно поддерживает линию партии, не сдержались и назвали происходящее абсурдом. Онлайн-кинотеатры в ответ лишь разводят руками, ссылаясь на необходимость исполнять закон, но расплывчатость его формулировок вынуждает перестраховываться с таким усердием, что просмотр любого мало-мальски живого фильма превращается в хождение по минному полю вырезанных сцен, а то, что в итоге остается на экране, всё труднее назвать авторским высказыванием.
Пока одни заняты хирургией на теле мирового кинематографа, другие, а именно депутаты ГосДумы и других представительных органов, разворачивают параллельную вакханалию запретов, словно пытаясь перещеголять друг друга в громкости и абсурдности инициатив. Один народный избранник предлагает заменить «чуждый» День святого Валентина на отечественный «День плюшевой игрушки», другой требует изгнать стринги из общественных бассейнов, третий видит в видеоигре GTA VI не просто развлечение, а прямую угрозу национальной нравственности и призывает её запретить. Причина этой законотворческой горячки, если присмотреться, до смешного проста и вместе с тем печальна: эффективность депутата сегодня измеряется не качеством проработанных законов, а пресловутым индексом цитируемости в СМИ, а сказать громкую, желательно скандальную глупость — это самый короткий путь в топ новостных лент. Адекватная, вдумчивая работа скучна, она не собирает лайков и не даёт нужных политических дивидендов. И вот вместо того, о чём заповедал апостол
"пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия (1 Пет. 5:2) "
мы наблюдаем неприглядную гонку за хайпом, за которой отчетливо проступает даже не столько желание защитить, сколько стремление загнать общество в тесное, душное стойло, где любое живое движение будет пресекаться на корню.
Впрочем, было бы слишком просто и даже успокоительно списать всё на глупость и жажду дешёвой популярности. «Заставь дурака Богу молиться — он и лоб расшибёт», — эта пословица хорошо описывает усердие не по разуму, но за ней легко не заметить иного, более тревожного сценария. А именно: что за всей этой вакханалией запретов, за методичным выдавливанием из культуры всего живого, за последовательным приучением общества к мысли, что кто-то свыше лучше знает, что ему смотреть, слушать и думать, стоит не глупость и не жажда хайпа, а чья-то злая и вполне расчётливая воля. И здесь самое время вспомнить уроки не столь отдалённой истории. Позднесоветское общество было одним из самых образованных в мире: по количеству инженеров, учёных, людей с высшим образованием на душу населения СССР занимал лидирующие позиции. Но при всей своей формальной образованности оно оказалось до ужаса легкоманипулируемым. Привыкшие за десятилетия доверять власти, привыкшие к тому, что «оттуда» всегда исходит истина в последней инстанции, люди разучились, а точнее, их отучили думать самостоятельно, проверять факты, сомневаться в том, что транслируется с высоких трибун. И когда внутри самой власти появились силы, заинтересованные в разрушении страны, когда они начали методично, день за днём внедрять в общественное сознание нужные им нарративы — сначала робко, потом всё наглее, образованные, но приученные к послушанию граждане проглотили эту отраву, даже не поморщившись. Они поверили, потому что верить было привычкой.
Сегодняшние запреты, сегодняшняя цензура, сегодняшнее настойчивое приучение к мысли, что думать должны избранные, а остальным надлежит слушаться, — всё это выглядит как целенаправленная подготовка той же самой почвы. Если допустить, что за нынешним валом абсурда действительно стоит чей-то холодный расчёт, то цель его просматривается отчётливо: вырастить поколение, готовое безропотно принять любую новую «истину» с тем же послушанием, с каким оно принимает нынешние запреты.
Именно об этом, кстати, говорит и само отношение власти к людям, которое с каждым новым запретом проступает всё отчётливее. Когда нам предлагают заменить День всех влюблённых на День плюшевого мишки, когда из фильмов вырезают не только постельные сцены, но и живые диалоги, когда любое отклонение от навязанного стандарта объявляется угрозой, — нам транслируют кристально ясный сигнал: вы, граждане, не способны самостоятельно отличить добро от зла, вы — неразумные дети, забредшие в опасный лес, и только мы, мудрые пастыри, знаем, куда вам можно ступать, а куда — ни ногой.
Здесь и кроется фатальная ошибка, способная в будущем обернуться трагедией для всей страны. Обращаясь с молодым поколением как с несмышлёными детьми, власть не замечает простой вещи: эти дети давно выросли. Они видят и понимают гораздо больше, чем принято думать, и разрыв между навязанной им ролью и их реальным внутренним миром с каждым днём становится всё шире. Именно в этой щели, в этом зазоре между «вы должны слушаться» и «мы всё видим сами» и прорастают зерна будущего бунта.
"Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную (Гал. 6:7-8). "
Посеяв пренебрежение к личности, посеяв отношение к человеку как к объекту воспитания, а не как к субъекту выбора, власть готовит себе не благодарных подданных, а тех, кто при первой же возможности с радостью отвернётся от всего, что их душило. Если завтра появится сила, внешняя или внутренняя, оппозиционная или какая угодно ещё, которая предложит этим молодым людям то, чего их лишали — уважение, свободу выбора, право на собственный вкус и собственную мысль, они пойдут за ней. И пойдут тем охотнее, чем дольше и упорнее их сегодня убеждают, что сами они ни на что не способны.
И тогда с пугающей ясностью обнаружится, что «духовные скрепы», которыми с таким старанием и упорством опутывали общество, были вовсе не защитным механизмом, а самым настоящим бикфордовым шнуром, проложенным от фундамента к крыше. А пастыри, всерьёз возомнившие себя спасителями отечества и единственными блюстителями нравственности, уподобятся тем самым фарисеям, о которых сказано в Евангелие:
"Всё, что они велят вам соблюдать соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят и не делают.
Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их» (Мф. 23:3-4)"
«Слепые вожди слепых» — так назвал их Христос. И предупредил:
"а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму (Мф. 15:14)"
До ямы, кажется, уже совсем недалеко.
Евгения Гладышева
Пока одни заняты хирургией на теле мирового кинематографа, другие, а именно депутаты ГосДумы и других представительных органов, разворачивают параллельную вакханалию запретов, словно пытаясь перещеголять друг друга в громкости и абсурдности инициатив. Один народный избранник предлагает заменить «чуждый» День святого Валентина на отечественный «День плюшевой игрушки», другой требует изгнать стринги из общественных бассейнов, третий видит в видеоигре GTA VI не просто развлечение, а прямую угрозу национальной нравственности и призывает её запретить. Причина этой законотворческой горячки, если присмотреться, до смешного проста и вместе с тем печальна: эффективность депутата сегодня измеряется не качеством проработанных законов, а пресловутым индексом цитируемости в СМИ, а сказать громкую, желательно скандальную глупость — это самый короткий путь в топ новостных лент. Адекватная, вдумчивая работа скучна, она не собирает лайков и не даёт нужных политических дивидендов. И вот вместо того, о чём заповедал апостол
"пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия (1 Пет. 5:2) "
мы наблюдаем неприглядную гонку за хайпом, за которой отчетливо проступает даже не столько желание защитить, сколько стремление загнать общество в тесное, душное стойло, где любое живое движение будет пресекаться на корню.
Впрочем, было бы слишком просто и даже успокоительно списать всё на глупость и жажду дешёвой популярности. «Заставь дурака Богу молиться — он и лоб расшибёт», — эта пословица хорошо описывает усердие не по разуму, но за ней легко не заметить иного, более тревожного сценария. А именно: что за всей этой вакханалией запретов, за методичным выдавливанием из культуры всего живого, за последовательным приучением общества к мысли, что кто-то свыше лучше знает, что ему смотреть, слушать и думать, стоит не глупость и не жажда хайпа, а чья-то злая и вполне расчётливая воля. И здесь самое время вспомнить уроки не столь отдалённой истории. Позднесоветское общество было одним из самых образованных в мире: по количеству инженеров, учёных, людей с высшим образованием на душу населения СССР занимал лидирующие позиции. Но при всей своей формальной образованности оно оказалось до ужаса легкоманипулируемым. Привыкшие за десятилетия доверять власти, привыкшие к тому, что «оттуда» всегда исходит истина в последней инстанции, люди разучились, а точнее, их отучили думать самостоятельно, проверять факты, сомневаться в том, что транслируется с высоких трибун. И когда внутри самой власти появились силы, заинтересованные в разрушении страны, когда они начали методично, день за днём внедрять в общественное сознание нужные им нарративы — сначала робко, потом всё наглее, образованные, но приученные к послушанию граждане проглотили эту отраву, даже не поморщившись. Они поверили, потому что верить было привычкой.
Сегодняшние запреты, сегодняшняя цензура, сегодняшнее настойчивое приучение к мысли, что думать должны избранные, а остальным надлежит слушаться, — всё это выглядит как целенаправленная подготовка той же самой почвы. Если допустить, что за нынешним валом абсурда действительно стоит чей-то холодный расчёт, то цель его просматривается отчётливо: вырастить поколение, готовое безропотно принять любую новую «истину» с тем же послушанием, с каким оно принимает нынешние запреты.
Именно об этом, кстати, говорит и само отношение власти к людям, которое с каждым новым запретом проступает всё отчётливее. Когда нам предлагают заменить День всех влюблённых на День плюшевого мишки, когда из фильмов вырезают не только постельные сцены, но и живые диалоги, когда любое отклонение от навязанного стандарта объявляется угрозой, — нам транслируют кристально ясный сигнал: вы, граждане, не способны самостоятельно отличить добро от зла, вы — неразумные дети, забредшие в опасный лес, и только мы, мудрые пастыри, знаем, куда вам можно ступать, а куда — ни ногой.
Здесь и кроется фатальная ошибка, способная в будущем обернуться трагедией для всей страны. Обращаясь с молодым поколением как с несмышлёными детьми, власть не замечает простой вещи: эти дети давно выросли. Они видят и понимают гораздо больше, чем принято думать, и разрыв между навязанной им ролью и их реальным внутренним миром с каждым днём становится всё шире. Именно в этой щели, в этом зазоре между «вы должны слушаться» и «мы всё видим сами» и прорастают зерна будущего бунта.
"Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную (Гал. 6:7-8). "
Посеяв пренебрежение к личности, посеяв отношение к человеку как к объекту воспитания, а не как к субъекту выбора, власть готовит себе не благодарных подданных, а тех, кто при первой же возможности с радостью отвернётся от всего, что их душило. Если завтра появится сила, внешняя или внутренняя, оппозиционная или какая угодно ещё, которая предложит этим молодым людям то, чего их лишали — уважение, свободу выбора, право на собственный вкус и собственную мысль, они пойдут за ней. И пойдут тем охотнее, чем дольше и упорнее их сегодня убеждают, что сами они ни на что не способны.
И тогда с пугающей ясностью обнаружится, что «духовные скрепы», которыми с таким старанием и упорством опутывали общество, были вовсе не защитным механизмом, а самым настоящим бикфордовым шнуром, проложенным от фундамента к крыше. А пастыри, всерьёз возомнившие себя спасителями отечества и единственными блюстителями нравственности, уподобятся тем самым фарисеям, о которых сказано в Евангелие:
"Всё, что они велят вам соблюдать соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят и не делают.
Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их» (Мф. 23:3-4)"
«Слепые вожди слепых» — так назвал их Христос. И предупредил:
"а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму (Мф. 15:14)"
До ямы, кажется, уже совсем недалеко.
Евгения Гладышева