Глубинные государства бывают разные. Они бывают в рамках национальных государств, а могут быть на глобализованном уровне. Понятие «глобальный истеблишмент» — не пустой набор слов и не голое теоретизирование. Уже есть сложившиеся социальные группы, играющие эту роль и выполняющие эту функцию.
На планете не существует глобального государства, то есть глобального политического субъекта. Но есть какое-то количество субъектов поменьше, находящихся в разнообразных отношениях, не всегда хороших. Тем не менее, глобализованный контур управления на планете существует. У нас есть мировое информационное поле, СМИ, Интернет и, соответственно, политические силы, которые за этим стоят и всё это контролируют.
В мире уже больше века существуют единая финансовая система и единая банковская система. У этой системы есть собственники, есть управляющие. Этот контур, бесспорно, глобальный. У нас есть мировой жандарм. Он слегка подсушился по сравнению с советскими временами, но вполне себе живой и глобальный.
Есть США, у которых есть армия, военно-морские и военно-воздушные силы. Есть 10 региональных командований, есть 700 военных баз по всему миру, есть агрессивный блок НАТО, который лежит под американцами и выполняет роль силовой рамки существующего мироустройства. Это тоже глобальные контуры. И там тоже есть своё глубинное государство.
Есть люди, выполняющие публичную функцию, есть те, кто принимает решения. И роль глубинного государства – ключевая, потому что мировых конфликтов без участия этих людей, принимающих реальные решения, быть не может. Другой вопрос, что реализация принятых решений происходит исключительно через публичную власть, то есть через государства и их официальных должностных лиц, в т.ч. в военных погонах. Но решение принимает глубинное государство, публичная власть их только выполняет.
Роль глубинного государства во всех мировых конфликтах, включая СВО на Украине и агрессию коалиции США-Израиля против Ирана, – ключевая, потому что это именно то место, где принимаются решения.
Евгений Юрьевич Варшавский
На планете не существует глобального государства, то есть глобального политического субъекта. Но есть какое-то количество субъектов поменьше, находящихся в разнообразных отношениях, не всегда хороших. Тем не менее, глобализованный контур управления на планете существует. У нас есть мировое информационное поле, СМИ, Интернет и, соответственно, политические силы, которые за этим стоят и всё это контролируют.
В мире уже больше века существуют единая финансовая система и единая банковская система. У этой системы есть собственники, есть управляющие. Этот контур, бесспорно, глобальный. У нас есть мировой жандарм. Он слегка подсушился по сравнению с советскими временами, но вполне себе живой и глобальный.
Есть США, у которых есть армия, военно-морские и военно-воздушные силы. Есть 10 региональных командований, есть 700 военных баз по всему миру, есть агрессивный блок НАТО, который лежит под американцами и выполняет роль силовой рамки существующего мироустройства. Это тоже глобальные контуры. И там тоже есть своё глубинное государство.
Есть люди, выполняющие публичную функцию, есть те, кто принимает решения. И роль глубинного государства – ключевая, потому что мировых конфликтов без участия этих людей, принимающих реальные решения, быть не может. Другой вопрос, что реализация принятых решений происходит исключительно через публичную власть, то есть через государства и их официальных должностных лиц, в т.ч. в военных погонах. Но решение принимает глубинное государство, публичная власть их только выполняет.
Роль глубинного государства во всех мировых конфликтах, включая СВО на Украине и агрессию коалиции США-Израиля против Ирана, – ключевая, потому что это именно то место, где принимаются решения.
Евгений Юрьевич Варшавский